Тюремные татуировки

Так вот наш юный друг, коли всю свою малолетнюю жизнь, ты врал, пил, да ещё и воровал, то не мудрено, что попал в каземат тюремный. Не торопись вешать нос, наставления наши полезны тебе будут. Для начала изучи те виды татуировок, о которых повествуется в этой главе, эти знания одинаково пригодятся тебе и в каземате тюремном, и в баньке и в притоне. Помни о том, что первый раз в камеру новую входя, не забудь поприветствовать всех находящихся там. Скажи, мол "шобле всей привет". Шоблой называют коллектив заключённых, из хулиганов и насильников в основном состоящий. Во избежание моментов непонятных, ты выскажи просьбу их до пояса раздетыми увидеть, но вовсе не для того, о чём мелькнула мысль, а дабы изучить их татуировочный раскрас, и сравнить с увиденным в сей книжке. В итоге, ты подробно сможешь поведать историю жизни каждого с тобой сидящего, что вызовет всеобщее удивление и твой поднимет авторитет в глазах окружения. Теперь тебе жить станет намного легче, ты сможешь, есть и сало и масло, и даже винцо попивать. А убийцы и воры во всём совет будут спрашивать твой.

Жила на свете девушка, в милиции работала. И так произошло, что сердцем всем полюбила бандита, которого арестовывать пришла по подозрению в убийстве им своего подельника, постоянно выигрывающего у него в карты. И так сильно влюбилась, что решила девушка помочь любимому, и скрыла все улики, но только прокурор отыскал все материалы. Начался суд над уркою, на одно из заседаний девушка пришла, и всех кто в зале был, поубивала из своего табельного парабеллума, ни прокурора-гадину не пожалела, ни судью с защитником и конвоем; всех постреляла. Одежду свою милицейскую скинула, с любимым обменялась, да только пистолет из кармана вынуть забыла. Стала охрана на выходе уркагана переодетого проверять, пистолет с тремя патронами нашли, спрашивают, где, мол, остальные двадцать, ну и завернули его; и в зал направились, где заседание проходило. А там из живых только девушка одна в бушлате и спортивках сидит. Проверили пули из тел с патронами из пистолета, сразу просекли, что к чему, парня под расстрел не раздумывая подвели, а девушка из прокуратуры сама ушла. С тоски колоться начала и пить сильно.

Где-то на белом свете жила раньше чайка, звали её Николай; быстрее и намного выше других летал Николай, да только привычка была у него дурная в воздухе перья веером выгибать по самый локоть руки. Не нравилось это никому из стаи. Много раз и вожак стаи, и Наташка говорили ему, чтобы осмотрительнее был. Так и летал бы Николай, если бы однажды, когда он летел на большой скорости, на огромной высоте над Бискайским заливом не загнул ему перья на руках ветер от милицейского вертолёта, сильно загнул - до судорог; потерял сразу наш Николай и управление и самообладание. Камнем вниз полетел, и всё при этом своим клювом щёлкал, ударился об водную гладь со страшной силой и разбился. А суть вся в том, чтоб помнил ты, коль от конвоя в реку сигаешь, пальцы понапрасну не гни и клювом не щёлкай, "солдатиком" в воду входи.

Как-то раз девушка по имени Алёна, в секту адвентистов входящая, в тюрьму попала за то, что самогон в доме молельном варила, да ещё об этом на каждом углу языком трепала. Сидя в камере, стала Алёнка дзен-буддизмом да ещё всякой ерундой увлекаться. И вот однажды, когда шла Алёна вдоль ограждения, услышала глас со столба, предлагающий ей проволоку перекусить и на волю птицей лететь… ну и стала Алёна проволоку перекусывать, тут её и убило током. А голос ещё долго жалился, он де вообще имел ввиду плоскогубцы с ручками с изоляцией; и вообще не думал, что девушка зубами перекусывать проволоку станет. Вот так.

На "семёрке" совсем недавно история приключилась, стали зеки из бараков исчезать. И не стукачи вовсе, нормальные заключённые, среди которых немало воров и авторитетов. И в чём загадка, что не сразу так пропадали, а в течение сорока лет такая ерунда творится. К примеру, ещё вчера был человек, и не собирался в бега подаваться, а на завтра нет его. И тюремные начальники не ищут и свои помалкивают, чтоб не подставлять. А все исчезновения происходили в то время, когда по лагерю дежурил один и тот же капитан, которого все называли Хандом - из-за усиков и странноватой болезненной бледности. Коли дежурство Хандома - кто-то из зеков пропадает обязательно. В одну из ночей, шёл из клуба пацан, послышалось ему из-за столовки какое-то чавканье, подумал что, опять кто-то помои жрёт. Пригляделся внимательнее - парочка странная, и вроде как один другого в шею целует. Он тогда снял с деревянного щита топор и спросил с улыбкой, что мол, типа, брачная ночь девочки? А тот кто сверху был, поворачивается и булькая хрипло говорит, что, мол почти угадал. Всмотрелся пацан в лицо повернувшегося и чуть топорик свой не выронил. Это оказался тот самый капитан Хандом, только вовсе не бледный он был, морда вся красная, на клыках капли крови, с усов на землю каплет. Паренёк как даст топором и бегом пустился в свой блок, прибёг и быстро спать лёг. На вечернюю проверку следующего дня явился капитан Хандом, рука перебинтована, на глазах очки тёмные и рожа, перекошенная от злости. Всех отпустил, а парню приказал явиться к нему в кабинет, в полночь. Стали думать, что он стукачок, а парень, чтобы отбелиться сказал, что очистит имя своё воровское. Взял он со щита ведро, багор и отправился к Хандому. Когда утром пришли в кабинет нашли то, что осталось от капитана - кучку золы и черепок из олова, и пацана, мокрого как мышь, в углу сидящего. Как оказалось, капитан тот был, то ли пришельцем космическим, то ли вампиром; это он ещё с восемнадцатого года по всем лагерям работал, из заключенных кровь пил, миллионы людей за 40 лет погибли от его руки, и вроде говорят, что сталинские жертвы, это его рук дело. Об этом в записке им оставленной перед смертью прочли. Получается, что и Сталин не причём. Он сам пытался этого душегуба вычислить, но всё время не тех находил. Так и помер, ничего не узнав.

И, наконец, помни о том, что всегда и везде ты всем должен говорить о том, что есть, мол, такая книжка, как "Малолетки в клетке" писателей Перышкина и Семёнова, которую надо прочесть, чтобы всё знать про жизнь тюремную. Не забудь, помни. А теперь прощай, вот уже и участковые пожаловали.